Ильяс Жансугуров. “Интернационал”

1 мая 1937 года на первой полосе органа Краевого комитета КП (б) К, Казахского Центрального исполнительного комитета, Казсовпрофа и Алма-Атинского обкома КП (б) К “Казахстанская правда” был опубликован казахский перевод революционной песни “Интернационал” поэта Эжена Потье и композитора Пьера Дегейтера вместе с комментарием переводчика Ильяса Жансугурова. На тот момент это произведение в русском переводе Аркадия Коца было официальным гимном СССР.

Прославленный поэт не ограничился представлением своего варианта. Он яростно критикует предыдущий перевод, осуществлённый выдающимся казахским литератором Жусупбеком Аймаутовым (1889-1931). Более того, И. Жансугуров, изобличая политические взгляды покойного писателя, призывает изъять аймаутовский “Интернационал” из библиотек и книжной торговли. Но большинство специалистов по казахской словесности отдают предпочтение первоначальному переводу революционной песни. Например, видный поэт Абдильда Тажибаев утверждает: “Впоследствии мы дважды переводили “Интернационал“, но не достигли аймаутовского уровня“. Аналогичное мнение было высказано в 2013 году в комментариях к первому тому собрания сочинений Жусупбека Аймаутова в шести томах: “После перевода Жусупбека Аймаутова “Интернационал” был ещё несколько раз переведён на казахский язык, но ни один из этих вариантов не сравнится с его переводом“. Косвенным признанием вторичности варианта И. Жансугурова по сравнению с аймаутовским произведением является то, что дотошный Герольд Бельгер в своих “Этюдах о переводах Ильяса Джансугурова“, 2001, лишь вскользь упоминает о жансугуровском переводе стихотворения Э. Потье, даже не озвучивая крамольное для капиталистов название “Интернационал“. Ведь среди спонсоров бельгеровского сборника значатся фонд “Сорос-Казахстан” и посольство Королевства Нидерландов в Казахстане. Также современные издания поэзии И. Жансугурова обычно игнорируют его перевод бывшего гимна СССР. Ниже я привожу точную транслитерацию жансугуровского “Интернационала” с латиницы на кириллицу, а сайт, посвящённый творчеству этого литератора, сделал эту транслитерацию, искажая порой особенности его орфографии и синтаксиса.

Но и тот, и другой вариант изначально ущербны, поскольку базируются не на французском оригинале революционной песни, а являются переложением сокращённого русского перевода А. Коца 1902 года (лишь в 1931 году Аркадий Яковлевич осуществил полный перевод гимна), в котором наличествуют только 1-я, 2-я и 6-я строфы стихотворения Э. Потье. Судите сами. Произведение французского поэта содержит 280 слов, перевод Ж. Аймаутова насчитывает лишь 131 слово, а аналогичный показатель варианта И. Жансугурова — 127 слов. Впрочем, дело ведь не только в количественных показателях. В буквальном смысле второстепенные казахские переводы лишены целого ряда важных идей французского оригинала. Например, у казахских переводчиков напрочь отсутствует следующее размышление Эжена Потье о государстве-угнетателе и лукавых законах, непосильных налогах и ничтожных правах бедняков:

L’etat opprime et la loi triche,
L’impôt saigne le malheureux,
Nul devoir ne s’impose au riche,
Le droit du pauvre est un mot creux.

Даже хрестоматийные строки перевода А. Коца: “Никто не даст нам избавленья: Ни бог, ни царь и не герой“, почти дословно переведённые казахскими поэтами, нельзя считать основой для полноценного перевода. Ведь первоисточник более конкретен в этом фрагменте. Э. Потье говорит не об “избавленье“, а о “высших спасителях” (sauveurs suprêmes). А существительное “герой“, используемое русским интерпретатором, — это слишком общее понятие. Героем может быть отважный пожарник, смелый путешественник, сильный спортсмен или храбрый воин. Француз же употребляет более специфичное существительное “tribun“, которое имеет два основных значения: должностное лицо в Древнем Риме (например, народный трибун, защищающий права плебеев от посягательств патрициев) и общественный деятель, оратор. Но казахи, игнорируя оригинал и идя на поводу у русского пересказа, и в том, и в другом случае употребляют существительное “батыр” (герой).

Оян, таңбаланған қарғыс бен
Құлдардың, аштардың әлемі!
Қайнап ақылымыз ашынған
Майданға бастар дергезі!
Құлатамыз қанау әлемін
Тамтығын қоймай, сүйтіп ал
Орнатамыз жаңа өмірді:
Барлығын қолға құл алар.

Бұл міне ең ақырғы
Шын майдан, шын қайрат,
Интернационал мен
Көркейер адам зат.

Азаттық бізге еш кім бермес
Батыр да, патса, құдай да.
Аламыз азаттықты өзіміз
Оны алу біздің өз қолда.
Алуға жауға кеткен есеңді
Айырып қол мен әлді, епті, –
Темірді ұр қызған кезінде,
Баса соқ, бас, бас көрікті!

Бұл міне ең ақырғы
Шын майдан, шын қайрат,
Интернационал мен
Көркейер адам зат.

Тек біз жұмыскері әлемнің
Еңбектің ұлы әскері,
Жер-жиһан билігі біздікі,
Паразиттерге — жоқ тегі!
Ал егер қиратса қорқау, қанқорды
Найзағай ойнап шартылдап, —
Соңдада төгер күн сәулесін
Нұрлары бізге жарқырап.

Бұл міне ең ақырғы
Шын майдан, шын қайрат,
Интернационал мен
Көркейер адам зат.

---

Как известно, международный гимн пролетариата, созданный Эженом Потье, многократно переводился на русский язык, но самым популярным вариантом остался перевод А.Я. Коца, сделанный им в 1902 году. Этот текст, закреплённый многолетней традицией, стал советским гимном.

На казахский язык “Интернационал” был переведён поэтом алаш-ордынцем Аймаутовым в тот период, когда деятели контрреволюционной алаш-орды, прикрываясь лойяльным отношением к советской власти, заннмались вредительской деятельностью, находясь в советском аппарате.

Достаточно простого сравнения русского текста “Интернаццонала” с переводом Аймаутова, чтобы с предельной ясностью понять вредительскую установку, с которой Аймаутов этот перевод сделал.

В своём переводе Аймаутов сознательно ослабил политическую остроту гимна, хотел уничтожить пафос призыва к борьбе. Это достигнуто простым способом — острые ясные злова и чёткая формулировка мыслей заменены серым, слабым текстом.

Вот несколько примеров. Строки гимна:

Мы наш, мы новый мир пост-
                                      роим
Кто был ничем, тот станет
                                   всем!
в переводе Аймаутова звучат так:

Благословим бедняков
II тогда достигнем богатства

В русском тексте:

С Интернационалом
Воспрянет род людской!

В казахском:

С трудящимися мира
Найдёшь всю пользу.

Нужно ли говорить, что для каждого грамотного человека ясно, наколько этот, с позволения сказать, перевод далёк от оригинала.

Аймаутов не ограничился искажениями содержания “Интернационала” подбором неудачных, неточных выражений, он подбирал эти выражения с таким расчётом, чтобы в конечном счёте придать пролетарскому гимну другой, и даже враждебный смысл.

В казахском тексте в строках:

Никто не даст нам избавленья —
Ни бог, ни царь и ни герой!

отсутствует слово “бог“. Этой “вольностью” легко достигнуто уничтожение протеста против религии, являющейся орудием эксплоатации.

Характерно, что здесь Аймаутов перекликается с националистами других тюркских народов, которые в тот период в переводах “Интернационала” всегда обходили святое для них имя.

Заслуживает внимания и тот факт, что в казахском тексте слово “Интернационал” сохранилось только в заглавии и очень тщательно вытравлено из текста гимна. Это одна из форм вредительства националистов, яро выступавших тогда против внесения в казахский язык революционных терминов, заимствованных из других языков, особенно русского. Они предпочитали слово “националист” переводить словом “баурман“, то есть любящий родных, обладающий родственными чувствами, “интернационалист” — “бибаурмал“, то есть нелюбящий родных, не обладающий родственными чувствами. Так, обеляя свой контрреволюционный национализм, они клеветали иа интернациональную солидариость трудящихся.

В казахском тексте также не отразилось изменение, внесённое в “Интернационал” в годы революции, когда слово:

“Это будет последний и решительный бой” заменили словом:

“Это есть наш последний и решительный бой!“

***

В новом переводе “Интернационала” я приложил все силы к тому, чтобы сохранить дух подлинника и быть возможно ближе к оригиналу. Кое-где достичь предельной близости к оригиналу мне не удалось, ио я надеюсь, что мой перевод будет обсуждаться нашей общественностью и мне будут указаны недостаткн, исправление которых поможет лучше отшлифоватъ перевод.

Вместе с этим я выражаю пожелание, чтобы старый, искажённый текст перевода “Интернационала” немедленно был изъят.

Ильяс ЖАНСУГУРОВ.