“Член ВКП (б) тётя Маша предпочла мужа товарищу Сталину”

30 мая 1992 года под рубрикой “Исторический клуб” газеты “Актюбинский вестник” вышла статья журналиста Георгия Лория “Член ВКП (б) тётя Маша предпочла мужа товарищу Сталину“. Эта публикация замечательна тем, что там цитируются документы из партийных архивов, доступ к которым сейчас ограничен. Благодарю сотрудников Актюбинской областной универсальной научной библиотеки имени Сактагана Баишева за предоставленный скан данной статьи.

Герой одного анекдота нарисовал извилистую линию. Когда его спросили, что это такое, он ответил: генеральная линия партии.

Впрочем, нс будем язвить Ведь даже круг, если рассматриватъ его на микронном уровне, вдруг оказывается состоящим из одних прямых отрезков.

Очень часто круг превращался в петлю. А петля затягивалась на судьбах тех, кто честно колебался вместе с генеральной линией. Или не колебался вовсе. Но тогда петля затягивалась ещё быстрее.

Из секретной “Сводки важнейших фактов разоблачения враждебных партии лиц“, составленной Актюбинским обкомом ВКП/б/ — 1935г.: “Шаповалова Мария Семёновна, член ВКП/б/ с 1925 г. Зная о троцкистско-зиновьевском нутре своего мужа Калашникова А.А., не только не разоблачала его, а наоборот, активно поддерживала. Когда Кубаганский райком попытался поправить Шаповалову, разъясняя учение товарища Сталина о партии, об уклонах, с которыми партия боролась на всём протяжении своей истории, Шаповалова на это заявила: “Что вы носитесь со своим Сталиным?“

“Тыщенко Василий Степанович избрал метод разложения партийных рядов путём распространения контрреволюционных анекдотов, направляемых к дискредитации вождей партии. Эти анекдоты Тыщенко передавал при каждом удобном случае членам партии, и более слабо развитые члены партии эти анекдоты распространяли дальше, не доводя до сведения парторганизации. Этот метод подрывной работы Тыщенко разоблачён во время проверки партдокументов”.

В секретном информационном письме секретарь Актюбинского обкома партии Саакян сообщал секретарю Казкрайкома ВКП /б/ Мирзояну, что с 15 июля по 5 августа 1935 года прошли проверку 3229 коммунистов. В обшей сложности, отобрано 311 партбилетов и 312 кандидатских карточек. “Райкомы, — извещал своё начальство товарищ Саакян, — на примерах разоблачения врагов партии мобилизовали политическую активность коммунистов, обратив особое внимание на их заявлении против лиц, пролезших в партию обманным путем“.

В бывшем областном партархиве сегодня, как и во все прежние годы его существования, тихо и пусто. Единственная серьёзная перемена — после ухода коммунистов из активной политической жизни он потерял статус самостоятельного учреждения и стал просто филиалом областного государственного архива. По словам хранителя фондов Акымбат Тенизбаевой, у неё и других сотрудников возникла мысль превратить свой архив в народный, чтобы тут мог хранить документы любой, кто захочет. В том числе различные политические организации. Разумеется, за соответствующую плату. Но пока из массы всех политических организаций тут по-прежнему представлена лишь одна — коммунистическая.

Из заявлений коммунистов /1935 г./: “А.И. Дубинин, начальник Актюбинского горотдела милиции, принимал активное участие в белой армии Колчака. Имеются сведения, что при атаке против красных ои выкрикивал: “Побьём краснопузых“. “Мокринский В.Т., старший кондуктор, организовал встречу белых с куличами, для чего ходил по дворам и собирал куличи. Сдал белым винтовку, полученную от красных, заявив: “Нате винтовку, осталась от красных дураков“. Есть сведения, что Мокринский отцепил от эшелона красных вагон со снарядами, вместо него прицепил вагон с камнями и при этом говорил: “Пусть красные стреляют камнями“.

Сегодняшний фонд вчерашнего партийного архива — это около трёхсот тысяч единиц хранения. Первые документы датированы 1918 годом, ио их мало. Основная часть материалов начала поступать три года спустя, в 21-м. В том числе — на арабском языке. Это ешё не паханая целина для историков: во-первых, у архива нет специалиста, знающего арабский, а во-вторых, все эти документы были до недавнего времени закрыты для исследователей.

Из секретной спецсводки областного управления рабоче-крестьянской милиции, от 1 июня 1933г., — “О политико-моральном состоянии рабоче-крестьянской милиции” /такие сводки составлялись ежемесячно — Г.Л./: “Служебно-бытовых отрицательных настроений нс отмечено, антиморальныс явления имели место, из коих преобладающее количество занимает пьянство. Так, участковый инспектор Рамазан Кусаин, член ВЛКСМ, зашёл на базар в пивную в форме и, напившись до опьянения, тут же и свалился. В числе уголовных преступлений продолжает оставаться стабильным присвоение вещественных доказательств и получаемых для арестованных продуктов”.

А вот как весело блюстители высокой революционной нравственности отмечали революционные же праздники.

Из секретной спецсводки ОГПУ /1932/: “Фёдоровский район. 7.XI в райпотребсоюзе и 8.XI на элеваторе проведены семейные вечера с приглашением руководящего состава района. В потребсоюзе с начала вечера часть прибывших была пьяная. Райпрокурор Козырев, делавший доклад о годовщине, уже в период доклада был пьян и говорил несвязанно. Распорядитель вечера Калашников спился и получилась пьяная вакханалия, шум, крики. Председатель РКК Бондаренко, ПредРИКа Кубанцев и другие, прибывшие на вечер впоследствии, вместо того, чтобы прекратить безобразие, брали с вечера вина и пива, напились тоже пьяными. На элеваторе тоже была пьянка не меньше, там также особенно напился райпрокурор Козырев”.

Из секретной спецсводки НКВД /от 25 августа 1935/ — “Об антисоветских проявлениях в период хлебоуборочных работ и борьба с ними в совхозах Актюбинской области“. “Имеющая несомненное сугубо политическое значение кампания по уборке и сохранению урожая, как и следовало ожидать, встретила со стороны классово-враждебного, деклассированного, морально-разложившегося элемента упорное сопротивление, ярко выраженный контрреволюционный саботаж, попытки на совершение диверсий, поджогов и прочих проявлений контрреволюционного, антисоветского характера”.

Масса эмоциональных эпитетов в таких вот регулярно составляемых записках тащит на поводке всё учащающиеся репрессии. В Казахстане уже в самом начале хлебоуборочной кампании 1935 года арестовано 239 человек, из них — 103 за контрреволюционную агитацию на жатве, 56 за саботаж и 19 — за вредительство. Попутно продолжают вычищаться недостойные из достойных рядов ВКП /б/. В списке коммунистов, “разоблачённых по Ключевому району, кулаков, баев, торговцев — 12, имеющих связь с чужаками — 2. белогвардейцев — 2, алашордынцев — 1, троцкистов и зиновьевцев — 3, имеющих связь с заграницей — 1. жуликов — 1. взяточников — 2, разложившихся — 1, шовинистически настроенных — 1, некоммунистически относящихся к детям — 1“. Факт “некоммунистического отношения” заключается в следующем: “Науменко Анна сама симулировала, не хотела работать в колхозе, а чтобы обеспечить себя, не пустила в школу своего 11-летнего сына и послала его работать. В результате сын имеет больше трудодней, чем сама Науменко: у него 150, у неё 107“.

Что ж. в Ключевом районе чётко выполняли волю бюро обкома, которое, по утверждению уже знакомого нам Саакяна, 23 мая 1935 года “обсудило ход проверки партдокументов, подытожило и особенно выпятило факты вскрытых безобразий, хаоса, разоблачило притупление партийной бдительности и использование всего этого врагами партии в своей подрывной работе. Обком поставил перед областной парторганизацией главную задачу — вычистить из партии все контрреволюционные, троцкистские, шпионские, белогвардейские и аферистские элемеиты“.

К концу 1935 года в той или иной степени оказался “сволочью” каждый пятый коммунист области. Бог с ней, партийной принадлежностью, но только с высокой горочки да в тихий омут катились к чертям сотни и тысячи судеб: цепями взаимной ответственности повязывались братья, сыновья, матери, отцы, жёны… Утверждали, правда, что сын за отца не отвечает. Но видимо, только в том случае, если вовремя сдаёт его в НКВД.

Из секретной спецсправки НКВД /1935/: “Савченко Михаил, дежурный по депо станции Челкар. будучи членом ВКП /б/, имел тесную связь со своим братом Константином, который осуждён на 10 лет в концлагерь и отбывает наказание в Карлаге за связь с троцкистско-зиновьевской группой, совершившей убийство т. Кирова. Во время проезда через Челкар упомянутого Константина Михаил встречал его и дал денег в сумме 300 рублей. Савченко Михаил нами арестован, ведётся следствие”.

“Инженер МТМ Алимбетовского мехсовхоза Григорий Гончар вёл обработку секретаря парткома Самарской, пытаясь настроить последнюю против политотдела. В разговоре с последней заявлял: “Ты, Самарская, политически малограмотная, а работа совхоза большая. Политотдел тебе в работе не помогает, а как только сельхозкампанию не выполнишь, тебя за это исключат из партии“. И предлагал ей свои услуги, якобы помочь в работе. Кроме того, Гончар систематически умышленно переплачивал рабочим за произведённые ими работы, выкинув лозунг “работай, не обижу“. Вёл также деятельность, направленную на дискредитацию ударничества и срыв стахановского движения путём зачисления в ряды ударников заведомых пьяниц, лодырей и прогульщиков. Гончар нами арестован, ведётся следствие”.

Этими словами заканчиваются практически все эпизоды спецсправок. Троцкистам или зиновьевцам вроде Гончара иного конца, кроме как арестантского, и ждать было нечего: их политическая гнильца так и просачивалась наружу, пятная парадные белые кители власть предержащих. Ну. например, словно сговорившись с неведомым ему Гончаром, “активный зиновьевец, завбазой облпотребсоюза А.Ф. Егоров вместо того, чтобы исправляться на практической работе, стал сколачивать свой аппарат из бывших троцкистов. На указание местного парткомитета об отстранении от работы троцкиста Куртукова, заявил: “Мне безразлично, троцкист он или нет, мне нужны люди, знающие дело“. Это ж какое надо иметь враждебное нутро, чтобы, не задумываясь о последствиях, заявлять так в 1935 году! Последствия, конечно, не заставили себя ждать: “задержан, ведётся следствие“, и — привет!

Чтобы предостеречь сторонников коммунистической идеи от подобных шагов не с той ноги, повсюду создавались идеологические учебные заведения, в которых опытные лекторы передавали свои знания менее опытным товарищам по партии. Из секретной справки “О состоянии внутрипартийной работы в Джетыгаринском районе“: “В кандидатской политшколе при райпотребсоюзе слушатель Костенко задаёт руководителю школы Лапшину вопросы: 1. Причина междоусобной войны в Китае. 2. Причина продажи КВЖД /Китайско-Восточная железная дорога — Г.Л./. Руководитель отвечает на первый вопрос: “Один фабрикант создаёт для рабочих условия, а другой не создаёт, и от этого получается междоусобная война я Китае“. На второй вопрос руководитель даёт такой ответ: “Продажа КВЖД объясняется тем, что японское правительство хочет воевать против СССР, а СССР войну не хочет, проводит мирную политику. Для того, чтобы отвратить эту войну, Советский Союз продаёт КВЖД японскому правительству. С другой стороны, понадобилось для СССР золото“. Тот же слушатель задаёт другой вопрос: “А завтра у нас попросят тайгу, что тогда будем делать — уступать тайгу?” Руководитель Лапшин отвечает: “Может быть, продадим и тайгу“.

Внутрипартийная работа имела, конечно, отдельные просчёты и недостатки, которыми, например, подло воспользовались в Москалёвском мясосовхозе негодяи-пионеры. “Политотделом, — сообщает очередная секретная сводка, — скрыты моменты притупления в мясосовхозе классовой бдительности. Например, при центральной усадьбе пионерами распеваются самые наглые кулацкие частушки, а коммунисты и комсомольцы, слыша это, не сообщают политотделу и не противодействуют этим кулацким напевам“.

Тем не менее, политотдел мог быть спокоен: ведь кто-то же всё-таки ему о частушках сообщил! Тысячи нормальных людей вязали друг друга и сами себя предательством, не всегда, думается, принимая его за геройство — хотя были и такие. В непредназначавшихся для чужих глаз справках порой встречаются такие детали, по которым понимаешь: они бывают известны лишь самому близкому человеку. Но что уж теперь — может, Бог и простит…

“Секретно“, “Совершенно секретно“, “Особая степень секретности“. Грозные приписки, на которые сегодня обращаешь внимание просто как на исторический факт, напоминают, что ещё вчера за предоставление этих документов журналисту сотрудники архива могли поплатиться работой, позавчера — свободой, а чуть раньше, пожалуй, загреметь на десять лет лагерей без права переписки, означавшие всего-навсего расстрел.

“Колхозник колхоза “Путь к коммунизму” Севастопольского сельсовета Горкуша Иван говорил: “Вот до чего дожилась Советская власть, что ездишь за семенами и сороки на ходу клюют полумертвых от голода лошадей. Да и люди с голоду мрут. Когда уже придёт пропасть на эту Советскую власть и её руководителей! Ленина уже черти ухватили, вот ещё бы нашлись такие люди, которые бы стёрли с лица земли Калинина и Сталина. Но ничего, обождите, вот скоро придёт Япония, тогда мы их сразу сотрём с лица земли. Довольно им мучить народ, мы им покажем, как строить социализм!” /Из секретной спецсводки ОГПУ, 1932 г./

Ну что ж, и сегодня на Японию смотрят у нас как на возможного благодетеля: надежда, умирающая последней, гораздо живучей самих людей.

Иногда, впрочем, мечты колхозников в какой-то степени сбывались. Советская власть, например, сама сокращала число нелюбимых ими коллективных хозяйств. Хотя и обставляла это специфическими формулировками. Из постановления заседания оперативной посевной пятёрки при Кустанайском РК ВКП /б/ от 20 марта 1932 г.: “Александровский колхоз “Красный Восток” за упорное сопротивление в засыпи семофондов, за игнорирование директив райкома по вопросам подготовки к посевной, за проявление правого оппортунизма, за сдачу классовых позиций кулачеству, как сильно засорённый классово-враждебным элементом — распустить.”

Раньше. чтобы просто зайти в партийный архив, надо было приложить массу усилий. Входная дверь тут всегда защёлкивалась с внутренней стороны на замок. Ты нажимал кнопку звонка, и откуда-то из глубины выплывал разомлевший от безделья милиционер — обычно какой-нибудь немолодой сержант, устроившийся сюда по чьей-то протекции. Блюститель архивной тишины вежливо интересовался, с кем ты хочешь побеседовать, и снова уплывал в полумрак безлюдного коридора. Затем возвращался с ответом — желают или не желают видеть тебя сотрудники архива. В зависимости от этого замок либо отщёлкивался, либо продолжал удерживать оборону.

Сегодня милиционеров сменили пенсионеры, двери архива всегда открыты, и прежних строгостей в общении с его сотрудниками уже нет. Да и самих сотрудников всего ничего: директор филиала, архивариус и хранитель фондов.

В кабинетике Акымбат Тенизбаевой — две огромные стопки документов. Акымбат Бисенгалиевна готовит справки и для тех, кто оформляет себе пенсионные бумаги. Кстати, бывшие номенклатурные работники, привыкшие к безоговорочному подчинению, никак не предполагали, что их “литерные” трудовые книжки могут быть заполнены “как-то не так“, с огрехами. А вышло — могут, всеобщая безалаберность сказалась и здесь. Теперь пожилые люди бегают по инстанциям, ищут документы, подтверждающие их рабочий стаж. Хорошо ещё, архивисты проигнорировали прошлогоднее указание ЦК партии, пришедшее незадолго до его кончины, и не уничтожили личные, персональные дела и дела о приёме в КПСС. Сожги они их, и многие старики потеряли бы часть пенсий, причем не только партийные работники: понятие “номенклатура” было многогранным.

Спалить никогда не поздно, но всегда — рано. Большинство имеющихся в архиве документов по сей день сохраняют историческое значение. Стенограммы конференций, пленумов, оперативные донесения, пояснительные записки… Сегодня, конечно, они никого уже не “нацеливают” и не “направляют“. Но из них никогда уже не выветрится дух эпохи, документы иллюстрируют фантастически бредовую логику сменяющих друг друга смутных времён; иллюстрируют и в какой-то степени дают её понять Прощение делает нас людьми. Поняв, мы сможем простить кого-то из тех, кого в ииом случае нс простили бы никогда. Винить ли песчинку в том, что её подхватил грязный поток, фарисейски именовавшийся свежим ветром перемен!

Конфискации из кулацко-байских хозяйств, разоблачения приспешников кировских убийц, страшные свидетельства голода тридцатых годов, и тут же — примеры “бескомпромиссной борьбы за чистоту партийных рядов“, свидетельствующие лишь о том, что зачастую эта бескомпромиссность — результат спасительной сделки с собственной совестью.

В архивных документах 60-летней давности я неожиданно для себя отыскал знакомые фамилии своих друзей, соседей. Начал выяснять — оказалось, да, это их родственники: деды, прадеды, дяди. Отвечая, настораживаются: а в чём дело? Сегодня уже ни в чём: как объяснишь Мишке, что дед нашего общего приятеля Николая публично назвал его деда врагом партии. А врагам был один конец: мишкиного деда “искоренили” как кулака, оказавшего злостное сопротивление Советской власти. Но дружба Мишки и Николая тут уже ни при чём.

Чем больше вчитываешься в рассекреченные бумаги, тем становится душнее: к такому ещё надо привыкнуть. Хотя дело, наверное, не в бумагах: просто, у архива давно уже барахлит вентиляция. Вентиляцию когда-нибудь починят. Помещения проветрят. А жизнь?

Георгий ЛОРИЯ

Likes(0)Dislikes(0)